Память вновь зовёт меня,
Назад в прошлое маня,
Где от старости дома
Покосились.
На скамейке у берёз,
Где не прячет дождик слёз,
Я молю Тебя, Христос,
За Россию.
Здесь дни юности прощли,
Где друг друга мы нашли
Вновь курлычут журавли
В небе синем.
Там где речка, там где пруд,
Там где отчий был уют,
Слышу ангелы поют
За Россию.
Ночью спать я не ложусь,
За всех тех людей молюсь,
Кто не верит, что, Иисус,
Ты - Мессия,
Кто не ведая преград
Прямиком шагает в ад,
Поверни, Господь,назад
Всю Россию.
В лугах волю дам коню,
Никого я не виню,
Травы сохнут на корню,
Не скосили,
Я колени преклоню,
Иисус,Тебя люблю
И Тебя, Господь, молю
За Россию.
Ivan Tur,
Deutschland ,Lüdinghausen
Иисус,я стремлюсь к тебе ближе,
Хочу,не теряясь во мгле,
Любить будто не был обижен
И жить будто рай на земле. e-mail автора:turivan@mail.ru сайт автора:личная страница
Прочитано 11580 раз. Голосов 6. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Вань, ты конечно извини, но какие-то чудные вы мигранты. Та Россия, о которой ты трогательно грустишь и пишешь, только у тебя в воспоминаниях и осталась - Она, Вань, сейчас совсем другая. Ты, Вань, по своей молодости грустишь, а не по России. Не переживай за Неё - с Россией всё в порядке. И плакатик "Пива нет" можешь снять - это архаизм - в России, сейчас, как в Греции - "Всё есть!"
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
